Северо-Осетинский Центр социальных исследований
Проекты плюс
награды
особое


Старый Владикавказ. Историко-этнологическое исследование.
05.06.2006

Глава IV. Конфессиональные аспекты городской культуры.

§ 1. Из истории храмового строительства.

Этноконфессиональная пестрота стала отличительным признаком Владикавказа задолго до обретения им статуса города. В 1852 году численность населения в крепости достигала 3653 человек, из которых 3199 представляли православную общину, 154 – католическую, 171 – мусульманскую, 96 – армяно-григорианскую, 27 – лютеранскую. К этому времени в крепости было уже четыре православные церкви, одна армянская и одна католическая .

По всей России православная церковь представляла собой самую многочисленную организацию и располагала самой массовой аудиторией (69,5% населения страны в 1897 году) .

Христианская жизнь на Северном Кавказе появилась не менее 1500 лет назад, за 600 лет до крещения Руси. Уже в IV в. на Северном Кавказе существовала Аланская епархия (митрополия), входившая в состав Константино-польского патриархата. Кафедра располагалась на территории Зеленчукского монастыря . В Х веке на Северо-Западном Кавказе располагалась русская епархия – Тмутараканская. В ХVI веке на Северо-Восточном Кавказе появилась вторая русская епархия – Сарайская .

В 1602 году была учреждена «Астраханская и Терская» епархия. В городе Терки были основаны Благовещенский монастырь и две приходские церкви – Никольская и Архангельская, а затем – Троицкий собор. Постепенно появлялись новые русские приходы.

С 1793 - 1799 годов действовала Моздокская епархия, которая считалась викариатством Астраханской епархии. Она была вполне самостоятельной, т.к. при кафедре «Моздокского и Маджарского» епископа Гайя в г. Моздоке была своя Консистория, свое епархиальное управление.

С 1799 года Моздокская епархия была вновь присоединена к Астраханской.

С 1829 по 1842 годы терские приходы отходили в епархию «Новочеркасскую и Георгиевскую», а с 1842 по 1874 годы вошли в состав «Кавказской и Черноморской» епархии. С 1871 по 1885 годы действовало Моздокское викариатство. В истории епархии был и такой эпизод: часть русских приходов и казачьи станицы в 1845 году выделились из Кавказской епархии и поступили в ведение обер-священника Кавказской армии. Но в 1867 году они снова к ней примкнули . Осетинские приходы до 1814 года входили в состав Астраханской епархии, с 1814 по 1875 годы – в состав Грузинского экзархата.

В 1868 году наместник на Кавказе в своем рескрипте особо подчеркивал необходимость учреждения во Владикавказе, находящемся в двойном подчинении (епископа Кавказского и экзарха Грузии) самостоятельной архиерейской кафедры. Святейший Синод с этим согласился, но возникли финансовые проблемы. В 1875 году было открыто Владикавказское викариатство. Кавказская епархия насчитывала 425 церквей, из них 77 было в Терской области. Управление ими было сложно осуществимым. Поэтому в 1885 году она была поделена на три самостоятельные епархии – Владикавказскую, Ставропольскую и Сухумскую. Моздокское викариатство было упразднено. 23 апреля 1885 года последовало высочайшее утверждение Святейшего Синода об учреждении Владикавказской епархии в новом составе: к ней были присоединены русские приходы, относившиеся к Кавказской епархии. В указе предписывалось: «1. Взамен существующего Владикавказского викариатства учредить в городе Владикавказе самостоятельную епархию со включением в состав оной Терской области и Северной Осетии и с подчинением сей епархии Грузино-Имеретинской синодальной конторе на одинаковых основаниях с прочими епархиями экзархата; 2. Образовать при Владикавказской епархии канцелярию; 3. Вносить на содержание учреждений епархии по 12260 рублей в год с зачетом в то число пяти тысяч рублей, отпущенных ныне от казны на содержание Владикавказского викариатства».

Указом Святейшего Синода от 5 октября 1894 г. Владикавказская епархия, а с нею приходы Северной Осетии, были выделены из Грузинского экзархата во вполне самостоятельную епархию со своей консисторией и с другими духовными учреждениями. В указе «О выделении из состава Грузинского экзархата Владикавказской епархии и образовании из нее самостоятельной епархии» объяснялись причины этого решения: «Подчинение Грузино-Имеретинской Синодальной конторе Владикавказской епархии, в состав населения коей входят свыше 300000 православных и свыше 400000 иноверцев и мусульман, крайне неблагоприятно влияет на правильное и успешное течение дел епархиального управления и служит препятствием к желательному развитию просветительской деятельности православного духовенства среди многочисленных в крае раскольников и сектантов. Ввиду сего Синод признает необходимым: выделив Владикавказскую епархию из состава Грузинского экзархата, образовать из нее самостоятельную епархию в нынешних границах, с присоединением к ней Дагестанской области…». Главой новой епархии был назначен епископ Иосиф . В его подчинение от Кавказской епархии отошло 93 церкви и 2 монастыря (в Кизляре и ст. Государственной). В епархию также вошли 24 церкви Северной Осетии. Новая епархия быстро наладила свою деятельность. Для внутренней миссии среди православных было учреждено отделение Тифлисского братства во имя Пресвятой Богородицы. Оно развернуло широкую деятельность среди русского и осетинского населения .

Первым религиозным храмом Владикавказа был Старый собор (Спасо-Преображенская церковь), построенный по «именному повелению» Екатерины II от 9 мая 1785 года. Известно, что до 1818 года на месте собора существовал храм во имя св. Иоанна Предтечи – турлучная постройка, обмазанная глиной. С 1818 года в источниках упоминается Спасо-Преображенская церковь, принадлежавшая Владикавказскому гарнизонному полку, затем – Владикавказской крепости, а позднее (в 30-40 годах) – Кавказским линейным батальонам. Об этой церкви известно лишь наличие в ней «очень хорошего письма иконостаси, приношения одной из царственных особ».

В документах эта церковь известна как «крепостная», а после преобразования крепости в город ее стали называть «городской». В 1863 году церковь становится собором и переходит в собственность города Владикавказа. В 1885 году к ней был пристроен придел во имя Святого Николая Мирликийского, она получила статус Кафедрального собора, а через пять лет вместо деревянной постройки была воздвигнута каменная. В ризнице собора долгое время хранилось полное священническое облачение и покровы для священных сосудов из малинового бархата, вышитые цветами – дар государя императора Александра III. Из святынь собора прихожане особо почитали икону Божией Матери «Утоли мои печали», приобретенную в Москве в 1869году.

По инициативе Высокопреосвященного Павла, экзарха Грузии при Спасопреображенском соборе в сентябре 1890 года было учреждено православное Братство Грузинского экзархата во имя Пресвятой Богородицы, покровительницы Грузии с целью распространения и утверждения религиозно-нравственного просвещения, осуществления миссионерской деятельности среди сектантов и раскольников. С 1897 года собор перешел в собственность терского казачьего войска.

Осетинская церковь Рождества пресвятой Богородицы была основана в 1815 году. Осетинской духовной консисторией для удовлетворения нужд поселенцев крепости и для миссионерской деятельности. Эта церковь более 50 лет обслуживала все православное население, независимо от его этнической принадлежности.

Небольшое деревянное здание церкви неоднократно подвергалось расширению, перестройке. В 1823 году на месте деревянной церкви была построена каменная. Освящение ее состоялось 24 марта 1824 года. Активное участие в судьбе церкви принял начальник Владикавказского военного округа барон И.А. Вревский, лично пожертвовавший 700 рублей. При нем была построена колокольня. Сбор добровольных пожертвований организовали капитан Жускаев, прапорщик Хусина Баев, старшина Газданов. Преемник И.А. Вревского Н.И. Евдокимов по просьбе экзарха Грузии возобновил попытки расширения церкви.

Когда крепость получила статус города, строительные работы активизировались при помощи общества восстановления православного христианства. Тогда же встал вопрос о передаче церкви из военного ведомства в епархиальное. Рассматривая этот вопрос, городовой суд исходил из отсутствия во Владикавказе городской приходской церкви (существовавшая находилась в ведении военного духовного начальства - З.К.). Он постановил, что осетинская церковь должна быть обращена в городскую и вместе с тем перейти из военного духовного ведомства в епархиальное.

Для администрации этот вопрос оказался сложным. К этому времени вопрос о выселении осетин из города был практически решен. Но осетины были основателями этой церкви, пожертвовали на ее постройку две тысячи рублей. К тому же, за них вступился экзарх Грузии.

В результате 31 мая 1863 года по приказу военного министра церковь была обращена в городскую и передана в епархиальное ведомство. В 1865 году после ремонта и расширения она была освящена. С 1896 года ее основная часть была соединена с колокольней. А прихожанами церкви были осетины, русские, грузины и греки, почти все православное гражданское население. Кроме осетинского аула к церкви были приписаны 100 дворов ингушей, ютившихся на балке между кирпичными заводами, в районе сада Крека и завода барона Штейнгеля. Ингуши недолго пробыли на этом месте и переселились к Назрани, так и не примкнув к христианству. Известен случай, когда протоиерей Шио Двалиев рискнул вместе с почетными владикавказскими осетинами отправиться в центр горных поселений ингушей – селение Хулу с проповедью христианства. Несколько человек из них было убито «изменнически», а другие, в том числе Двалиев, были освобождены после долговременного плена благодаря посредничеству владикавказских осетин, имевших влияние и связи среди ингушей.

В феврале 1868 года Владикавказское городское общественное управление направило начальнику Терской области «приговор», в котором просило рассмотреть вопрос о строительстве в городе нового соборного храма, так как существовавший, несмотря на пристройку к нему приделов, не удовлетворял потребностей горожан.

Ссылаясь на рост численности населения и перспективы, связанные с обретением городом статуса областного и утверждением его местом пребывания высшего епархиального начальства, составители ходатайства также утверждали, что новый собор мог стать «лучшим памятником в ознаменование счастливого окончания той тяжелой борьбы, свидетельством которой Владикавказ был почти с первого появления русских войск на Кавказе».

Разрешение начальника Терской области было получено, члены учрежденного комитета занялись сбором денег: отпечатали в типографии «воззвания для приглашения к пожертвованиям» и подписные листы, добились передачи неиспользованных в течение года Спасо-Преображенской и Линейной церквями денежных сумм на строительство храма . Святейший Синод отчислил на постройку собора 34 тыс. рублей.

Строительство храма Михайло-Архангельского собора началось в 1872 году и проходило, главным образом, за счет прихожан. Пытались изыскать средства Преосвященный Петр и Преосвященный Иоанникий, владикавказские епископы . В 1891 году по ходатайству начальника Терской области генерал-лейтенанта Каханова из кредита, выданного в 1890 году на экстренные надобности, беспроцентная ссуда в 25 тыс. рублей была выделена для окончания строительных работ. 2 января 1894 года Михайло-Архангельский собор был освящен. Сохранилось подробное описание церемонии освящения собора. «После молебствия с водосвятием, совершенного соборным духовенством в 9 утра, прибыл преосвященный Владимир, епископ Владикавказский. Владыка облачился в одежды, поверх которых был надет белый полотняный запон и благословил внести в алтарь стол с церковными вещами, приступил к утверждению престола. Он окропил святой водой столпы, влил в отверстия для гвоздей растопленный воскомастих и окропил верхнюю доску престола, гвозди, камни. После этого священники в белых запонах положили доску на столпы и заколотили доску камнями. По утверждении престола открылись царские врата и владыка с коленопреклонением прочитал молитву о ниспослании Господом Св. Духа и о том, чтобы Он освятил храм и жертвенник свой. Затем началось освящение престола. Преосвященный крестообразно потер мылом и возлил теплую, освященную молитвой воду, а священники взяли плиты и вытерли престол. По омовении престола владыка возлил на него красное вино, смешанное с розовой водой и этой смесью священники натерли верхнюю доску престола. Потом тем же вином был окроплен и приготовленный для храма антиминс. После омовения преосвященный помазал миром верхнюю доску и столпы престола, а также антиминс. Священники стали одевать престол сперва в полотняную белую сорочку и крестообразно обвязывать его шнуром и надели блестящую одежду из белой парчи. Затем приступили к освящению храма. В предшествии светильников, при пении псалмов владыка обошел с каждением весь храм. За ним следовали священники: один окроплял стены святой водой, другой помазал их миром. Возвратясь в алтарь зажег светильник, от которого был взят свет и для других светильников. Освятив храм, владыка с крестным ходом при пении тропарей в честь мучеников вышел из храма и вся процессия остановилась на дворцовой площади, в ожидании святых мощей, которые с началом трезвона были вытеснены духовенством из старого собора. На площади преосвященный принял святые мощи на дискос и возложил их на главу, причем соединившиеся крестные ходы направлялись вокруг собора. Войска отдали честь, музыка играла «Коль славен». Мощи были положены в притворе на приготовленный для них стол. Тогда певчие вошли в храм. Перед закрытыми дверями храма преосвященный провозгласил: «Возьмите врата князи ваша и возьмитеся врата вечные и видит Царь Славы». Певчие ответили: «Кто есть сей Царь Славы?» Владыко отвечал: «Господь есть Царь Славы». По прочтении общественной коленопреклоненной молитвы о создателях храма владыка произнес слова, посвященные настоящему торжеству, а затем прошли служба и литургия».

К новому собору была причислена кладбищенская церковь во имя св. князя Владимира, сооруженная еще в 1879 году в память чудесного спасения Государя Александра II на средства купца Ситова и генерал-майора Белецкого.

Преосвященный Владимир основал при соборе Михаило-Архангельское братство, которое ставило перед собой миссионерские цели путем распространения книг, строительства школ и благотворительной деятельности, особенно по отношению к новокрещенным горожанам.

В 1897 году к Михаило-Архангельскому собору была причислена Линейная церковь во имя св. благоверного князя Александра Невского. Она долгое время принадлежала Кавказским линейным батальонам. Церковь была сооружена 78-м пехотным Навагинским полком в 1855 году, затем перешла к линейному № 8 батальону, в 1874 году – к владикавказской местной команде, в 1892 году ее причислили к 45-му драгунскому Северскому полку, а в связи с его переводом в 1897 году в Закавказье, она оказалась в ведении нового собора. Здание ее было каменным, однокупольным, имело колокольню.

Свою церковь в городе имел Тенгинский полк. Сначала она была деревянной, а в 1879 году на ее месте была сооружена каменная, пятиглавая с колокольней церковь во имя св. Апостолов Петра и Павла. Строительство было начато средствами Тенгинского полка, а завершено соборным ведомством. Петро-Павловская (Тенгинская) церковь была одним из красивейших храмов города. В ней хранились такие реликвии как крест 1705 года, дарохранительница 1734 года, образ святого Автонома из коллекции А.В. Суворова и дар Екатерины II – пудовое Евангелие (1789 г.).

В ноябре 1887 года была основана Братская церковь во имя святой Троицы и освящена экзархом Грузии. Свято-Троицкое братство объявило своей целью утверждение религиозно-нравственного просвещения, христианского благочестия и нравственности среди населения города. Членами Братства могли быть лица всех званий и состояний обоего пола, сочувствующие целям и оказывающие духовную и материальную помощь. Лица, оказывавшие наиболее щедрую помощь, считались почетными постоянными членами Братства, внесшие не менее 25 рублей – постоянными, не менее 3-х рублей – простыми членами. Братство находилось под особым покровительством Высокопреосвященнейшего экзарха Грузии, а непосредственное наблюдение за его деятельностью вверялось Преосвященному епископу Владикавказскому. Основателем церкви стал законоучитель владикавказского реального училища протоиерей Ясон (Иасон) Мамацев, грузин по происхождению. Он проводил собеседования православных горожан с раскольниками в частных домах по воскресным дням, затем – в церкви реального училища, в зале городской думы, во дворе городской управы. Мамацев начал денежный сбор для аренды помещения с целью проведения религиозных бесед, но денег собралось значительно больше, чем он ожидал. Городская Дума уступила ему участок земли для строительства молитвенного дома со школой и народной читальней в центре города (750 кв. сажень). В 1887 году был построен молитвенный дом, который в 1888 году был обращен в приходскую церковь. В храме проходили богослужения и собеседования, в нем располагалась богатейшая церковная библиотека с бесплатной читальней и бесплатной лечебницей.

Одним из ярких проявлений участия горожан в конфессиональной жизни было строительство новых культовых зданий. Среди инициаторов храмового строительства были состоятельные горожане, в том числе и женщины. В 1894 году была освящена Покровская церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы при Покровской женской общине. Вдова отставного рядового Евдокия Лозенко и вдова владикавказского мещанина Елизавета Козина на собственные средства (600 рублей) выкупили старое церковное здание у Тарского станичного общества. Церковь была построена на добровольные пожертвования горожан, среди которых был отец Ильи II, патриарха Грузии.

В 1879 году газета «Терские ведомости» сообщила о строительстве еще одного храма: «В понедельник 21 мая в городе Владикавказе праздновалось заложение греческого храма во имя Св. Константина и Елены, память которых греко-российская церковь чтит в этот день. Храм заложен на той стороне Терека, где уже давно заготовлялись материалы для его постройки. Строитель храма Харлампий Муратандов возводит его за свой счет, для чего им ассигнован весьма значительный капитал. Таким образом, еще одним храмом во Владикавказе будет больше. После молебствия, совершенного Преосвященным Иосифом, на котором присутствовали высшие власти и именитейшие граждане, строителем дан был обед в клубе. «Строительство продолжалось около десяти лет. 14 сентября 1890 года церковь была освящена и получила название Константино-Еленинская, а в народе «Харламовская», по имени строителя» . Позднее к ней была приписана Ильинская церковь (кладбищенская часовня).

В 1895 году была заложена еще одна церковь, во имя Вознесения господа Иисуса Христа. Известный своей щедростью благотворитель Н.В. Филькович заказал для нее в Петербурге роскошный иконостас. Освящение церкви состоялось 19 февраля. «Церковь приняла праздничный вид: впереди массивно и рельефно выделялся иконостас, фонированный под дуб, с искусной русской резьбой и позолотой; в византийском стиле написанная живопись производила благовейное впечатление. Несмотря на то, что был будничный день, народ прибывал к храму большими толпами. В пять часов вечера зазвонили ко всенощной;… вместительный храм был полон молящимся народом, который был весь до последнего человека елеопомазан Преосвященным Владыкою и архимандритом Дмитрием, причем из остальных священнослужителей одни стояли по сторонам праздничной иконы, другие, по распоряжению владыки, раздавали народу листки и крестики. Два хора певчих – архиерейский и местный любительский – довершали праздничное торжество».

Группы горожан, желая почтить память в Бозе почившего государя Императора Александра III устройством часовни, возвела ее в сквере близ Александро-Невской церкви. Для этой цели барон Владимир Штейнгель уступил здание, в котором предполагалось устройство водопроводной станции. По инициативе горожан была построена часовня на Базарной площади, у Сергиевского бульвара, приобретены для нее иконы. В 1911 году она была превращена в храм.

Домовые церкви были в учебных заведениях, госпитале, областной тюрьме. Общество владикавказских ремесленников по инициативе ремесленного головы и попечителя училищ ремесленного общества А.С. Маркова в 1896 году объявило подписку на сооружение храма под здание ремесленной управы в память предстоящего торжества священного коронования Их Императорских Величеств. Ремесленная управа заказала мастеру - местному живописцу А. Ярошевскому - икону в резном ореховом киоте Св. Сергия стоимостью в 200 рублей. Она была освящена в здании ремесленной управы.

К православной общине города относились кроме русских осетины, грузины, греки. Как указывалось выше, первое время большая часть их была прихожанами Осетинской церкви. Но со временем они пожелали иметь свои религиозные учреждения, в которых богослужение проводилось бы на родном языке. История всех этнических групп Владикавказа, независимо от их конфессиональной принадлежности, подтверждает, что главным и обязательным событием в ходе адаптационного процесса и дальнейшего этнокультурного развития было строительство своего религиозного храма. Не оспаривая общепринятого тезиса о том, что поводом к организации религиозного учреждения для последователей какого-либо вероучения является потребность в отправлении религиозного культа, отметим, что не менее серьезным мотивом становилась особенность религии, которую принято определять как психотерапевтическую или иллюзорно-компенсаторную функцию. Люди, пережившие тяжелые исторические потрясения, потери, бытовые, языковые и другие адаптационные сложности, испытывали неуверенность в завтрашнем дне, находили утешение в «своем» боге, в своей вере. Церковь становилась для них местом удовлетворения потребностей в национальном, земляческом общении, средством внутриэтнической консолидации, способом сохранения своей этничности.

Владикавказские осетины на свои средства возвели в 1892 году часовню на молельной поляне на юго-восточной окраине города. Это святилище называлось «Ног дзуар». Там же располагалось другое осетинское святилище Уастырджи (св. Георгия), представляющее собой полутораметровую каменную стелу.

Грузины, несмотря на то, что долгое время пользовались услугами Осетинской церкви, где некоторые богослужения даже проходили на грузинском языке, тем не менее, создали в 1898 году свою церковь во имя Святой Нины Просветительницы при училище. Это была первая грузинская церковь на всем Северном Кавказе.

Прежде во Владикавказской епархии, которая находилась в ведение грузинского экзархата, было немало грузин-священников, которые вели с местными грузинами религиозно-нравственные беседы. Но с отделением епархии от экзархата грузины были приписаны к осетинской и русским церквям, где богослужение совершалось на непонятном им языке. Преосвященный Владимир, епископ Владикавказский, с большим пониманием отнесся к желанию грузин иметь свою церковь. Он поручил местному учителю духовного училища Г.Н. Пхакадзе вести по воскресеньям духовно-нравственные беседы на грузинском языке, стал приглашать священников-грузин в архиерейскую церковь для совершения богослужения, изучил грузинский язык и в день Святой Нины служил на русском и грузинском языках. Для строительства церкви он выделил личные деньги и выхлопотал у Синода одну тыс. рублей. 22 февраля местное общество открыло подписку на строительство при школе. Часть школьного здания была перестроена в церковь, а для школы было возведено новое здание. Официально она получила статус домовой (школьной), но вскоре к ней были приписаны все городские грузины (их было около 10 тыс.), а священник, учитель Георгий Натадзе получил право совершать все «требы», необходимые для удовлетворения нравственно-религиозных потребностей грузинской паствы.

У грузин была и церковь-часовня (Иверская), которая располагалась в сквере у базара. Позднее она была приписана к крестовой церкви архиерейского дома.

В 1900 году от имени городских греков к Его Преосвященству Владимиру обратились почетный блюститель Владикавказского общества греков, начальник приходского училища П.Е. Марандов и уполномоченные от греческого общества Спиридон Хадживатов, Панагиотий Муратандов и Фоедор Грамматикопуло с просьбой разрешить грекам приспособить часть здания греческого начального приходского училища под церковь для греков. В своем прошении они указывали, что лиц греческой национальности в городе 600 человек, и почти все они «оторваны от церкви Христовой», проводят время без религиозного общения с единоверцами, так как в городе нет храма, отправлявшего службу на родном языке, а другого большинство греков не знало. Денег на строительство церкви у них не было, поэтому они просили разрешения временно приспособить зал греческого училища в здании, которое строил Марандов на свои деньги в 3-й части города.

О своих планах греки сообщили и королеве Греции Ольге Константиновне, которая во время своего пребывания в городе Тифлисе в 1900 году просила епископа Владикавказского и Моздокского, находившегося в эти дни там же, удовлетворить просьбу владикавказских греков.

Его Преосвященство Владимир выделил две тысячи рублей на внутреннее обустройство греческой церкви. Были назначены священник и псаломщик с жалованием от казны (300 рублей священнику , 100 рублей – псаломщику). Временно церковь была освобождена от взносов. В мае 1902 года Святейший Правительствующий Синод отпустил одну тысячу рублей на внутренние отделочные работы греческой Успенской церкви за счет средств «на сооружение и содержание беднейших церквей империи отд.9, §1 специальной сметы Святейшего Синода. Об этом знаменательном событии епископ известил королеву Греции телеграммой: «Заветное желание проживающих во Владикавказе греков иметь для себя отдельный храм, в котором совершалось бы богослужение на их родном языке, осуществилось. Согласно моего ходатайства, Святейшим Синодом открыт для владикавказских греков самостоятельный приход и мною назначен священник из греков. Сегодня мною освящен для греческого населения города приходский храм-школа в честь Успения Божией Матери, построенный на средства местного купца Панаиотия Марандова. В этот знаменательный день, вознесши усердные молитвы о благоденствии Государя императора, Царствующего дома и Вашего Королевского Величества, от себя, строителя и греческого населения г. Владикавказа считаю приятнейшим долгом довести до Вашего сведения об этом радостном событии в глубокой уверенности, что духовные нужды греков, где бы они не были, всегда будут близки сердцу Вашего Величества». Церковь была освящена 3 июня 1902 года в честь Успения Пресвятой Богородицы. Ее штат состоял из священника, псаломщика и старосты. Настоятелем церкви был назначен Какулиди Аристид Стилианович.

К началу ХХ века увеличилась численность городского населения, особенно в затеречной части города. В 1911 году настоятель Константино-Еленинской церкви указывал, что там проживало 20183 человека, из них православных русских – 9285 человек, греков – 367, грузин – 1 373, армян – 235, лютеран – 97, казанских татар – 537, персов – 460, молокан - 2 320 . Все они к этому времени имели свои храмы. Но значительно возросшая численность осетинского населения, образование в затеречной части второй осетинской слободки и отдаленность от нее осетинской церкви стали основанием для строительства еще одной осетинской церкви. В 1913 году с ходатайством о постройке храма во имя Святого Георгия выступил священник Владимирской слободки отец М. Коцоев.

24 марта 1913 года Высокопреосвященным Питиримом архиепископом Владикавказским и Моздокским был совершен чин освящения временной церкви на Владимирской слободке. Сохранилось описание этого события. «К 10 часам прибыл Высокопреосвященный Питирим, встреченный при входе в храм духовенством, причем настоятелем церкви священником отцом Моисеем Коцоевым было сказано архипастырю приветственное слово. Затем Питирим в сослужении архимандрита Мелхиседека, священников Х. Цомаева, М. Коцоева и иеромонаха Иосафата начал Божественную литургию, во время которой псаломщик осетинской церкви В. Бичерахов был рукоположен в сан дьякона. Все богослужение было совершено на осетинском языке. Пел хор осетинской церкви. По окончании литургии в ограде церкви архиепископом было сказано слово на тему о значении этого события в жизни Владимирской слободки. Слово было сказано на русском языке, но Питирим вставил и целые фразы на осетинском. В ответном слове архиепископ высказал благодарность за его расположение к осетинскому народу».

Синод отпустил 250 рублей на колокол Владимирской церкви. Прихожане решили собрать еще 250 рублей и купить колокол весом в 22 пуда. Кроме того, Синод передал в дар новой церкви полные священнические и диаконские облачения, различную церковную утварь и книги на 800 рублей.

Жившие по соседству с затеречными осетинами русские изъявили желание стать прихожанами осетинской церкви, несмотря на то, что отношения между ними были сложными, часто возникали бытовые конфликты, требовавшие порой вмешательства полицейского участка . Русские слобожане явились на собрание, посвященное открытию церкви и попросили причислить их в новый приход. Диалог состоялся. «Мы, прежде всего православные христиане, и следовательно, братья во Христе», - эта мысль стала формулой примирения. «Чувством единства до того увлеклись собравшиеся, что когда начали выбирать старосту, несмотря на то, что на собрании огромное большинство были осетины, на эту почетную должность единогласно был избран русский Г.Д. Груша, а его помощником – осетин Г.О. Балаев».

Мы рассмотрели историю строительства храмов православной общиной города. Но с момента основания здесь строились церкви различных конфессий. Во многих крупных российских городах утвердился европейский принцип веротерпимости. Исследователи истории Петербурга, Москвы отмечали, что различие верований и культов не порождало вражды и не смущало общественного спокойствия . Во Владикавказе была аналогичная ситуация. В структуру городского населения входили не только национальные общины, но этноконфессиональные группы, которые часто образовываются в полиэтничной среде, в условиях диаспоры. Если моноконфессиональный этнос является редким по своей природе явлением, то отколовшаяся от него группа в иноэтнической среде довольно часто оказывается моноконфессиональной. Речь идет о национальных религиях – григорианстве, иудаизме… Иноэтничный фон, как правило, способствует национальному самовыражению. Многие этнические свойства, не играющие роли отличительных признаков в моноэтничной среде, начинают выполнять этнодифференциирующую функцию в условиях этнической изоляции. Осознание принадлежности к своей нации в этноконфессиональных группах было тождественно осознанию принадлежности к своей религии. В общественном сознании горожан складывалась модель: армяне-григориане, евреи-иудаисты, персы-шииты и т.д. Этнокультурное развитие этих групп также предполагало обязательное устройство религиозного храма.

Первое упоминание о желании армянской общины иметь во Владикавказе церковь относится к 1839 году. В 1843 году армяно-григорианская церковь (небольшое деревянное здание) была освящена. Это знаменательное событие произошло при Его Святейшестве Нерсесе V, Верховном Патриархе и Каталикосе всех армян. Деревянная церковь просуществовала двадцать один год. В 1862 году Астраханская армянская консистория подняла вопрос о строительстве каменного храма. Численность армянского населения неуклонно росла, небольшая по своим размерам церковь с трудом вмещала всех верующих, особенно в дни религиозных праздников. В июле 1867 года армяне обратились к Начальнику Терской области М.Т. Лорис-Меликову с просьбой разрешить постройку каменной церкви Григория Лусаворича Просветителя за счет самих прихожан. Лорис-Меликов поддержал эту просьбу перед начальником управления Наместника Кавказского. Великим Князем наместником был утвержден проект постройки церкви, о чем сообщил начальнику Терской области Департамент общих дел Главного управления наместника Кавказского в декабре 1867 года.

Со временем появилась необходимость в расширении и перестройке церкви. В июне 1897 года Астраханская епархиальная консистория направила Начальнику Терской области генерал-лейтенанту А.М. Смекалову проект детальной реконструкции церкви. После специальной экспертизы и отзыва архитектурной службы было дано разрешение возвести два новых боковых входа с колокольней . Тогда же были приглашены строители из Святого Эчмиадзина. Вначале церковь представляла собой крестово-купольную трехнефную базилику с трехъярусной колокольней на западном фасаде. При перестройке колокольню убрали, появилась пятинефная базилика. Средства на перестройку были выделены Астраханской армяно-григорианской епархиальной консисторией по повелению Верховного Патриарха и каталикоса Всех армян Мовсеса I, а также местными прихожанами. Часть расходов взял на себя Лорис-Меликов – человек, оставивший яркий след в истории города. 18 августа 1902 года состоялось торжественное освящение перестроенной церкви. На церемонию прибыл астраханский армяно-григорианский архиепископ Аристакез Сидракянц. Это событие было отмечено и торжественным обедом в зимнем помещении коммерческого клуба.

Еврейская община еще в 1853 году, задолго до создания официального храма-синагоги, изыскала возможность для отправления религиозных обрядов. У нее был свой раввин – Мейер Каменцер.

В 1863 году, с разрешения командира Тенгинского пехотного полка полковника князя Святополка-Мирского, для нижних воинских чинов была открыта молитвенная школа. В 1864 году проживавшие в городе евреи – купцы и мещане – обратились с просьбой к Начальнику Терской области об открытии синагоги. Лорис-Меликов выделил им участок земли и дал в долг деньги из фонда Штаба войск Терской области. Община собрала и свои средства. Был построен деревянный молитвенный дом во 2-й части города. В 1865 году синагога была освящена, в нее внесены «по закону израильскому» божественные книги . В 1867 году командир 44 Тенгинского полка обратился к начальнику Терской области с просьбой разрешить устройство полкового молитвенного дома, но начальник области ответил отказом, мотивируя его тем, что в городе уже был молитвенный дом для евреев гражданского ведомства, где могли собираться «в дозволенное законом время для исполнения своих обрядов нижние чины еврейского закона» . В 1879 году к Начальнику Терской области обратился ремесленный голова Е. Рухин с рапортом, в котором сообщал, что местные евреи обратились во Владикавказскую ремесленную управу с просьбой разрешить им согласно 1062 ст. ХI т. Устава Духовной семинарии и в ознаменование чудесного спасения жизни Его Императорского Величества от злодейского покушения 2-го апреля 1879 года открыть молитвенный дом и образовать молитвенное общество исключительно из ремесленников. Ходатаи обращали внимание начальства на то обстоятельство, что вопреки небольшой численности они занимают ведущее место в ремесленном производстве.

Владикавказское Еврейское Духовное правление выступило категорически против открытия нового молитвенного дома, опасаясь, что это приведет к расколу еврейского общества и что существовавшая синагога и молитвенный дом для бессрочных временно отпускных воинских чинов вполне достаточны для удовлетворения религиозных потребностей городских евреев. Но начальник Терской области С. Свистунов 5 августа 1880 года издал предписание, разрешавшее открыть в г. Владикавказе молитвенную школу для общества ремесленников из числа евреев. Несмотря на донесение подполковника Н. Березина, датированное 2 октября 1886 года, в котором он сообщал, что в молитвенном доме собирались «недовольные», «могущие служить беспорядкам» и просил его закрыть, молитвенный дом ремесленников продолжал функционировать. В 1880 году ашкеназская община выкупила часть земли и устроила там еврейское кладбище, а при нем синагогу. Деньги на нее дал местный меценат, староста погребального братства И.М. Ладыженский в память о своей жене. Староста молитвенного дома – раввин, его помощник и казначей избирались на общем собрании прихожан, затем утверждались в администрации начальника Терской области. Для решения религиозных вопросов избирались почетные комиссии, а для отправления погребальных обрядов – погребальное братство.

В 1885 году было издано постановление Терского областного правления о причислении еврейских обществ по делам исповедания к Владикавказской синагоге, к казенному раввину Владикавказа. В 1909 году синагога была закрыта властями. В 1914 году, когда запрет был снят, еврейская община обратилась в городскую думу с просьбой выделить земельный участок под постройку новой синагоги. В 20-х годах она была снова открыта, но через 10 лет ее здание, как и многие другие церкви, снесли.

Немцы просили разрешить сбор пожертвований на строительство молитвенного дома еще в ноябре 1861 года. Они хотели открыть подписку на добровольные пожертвования и просили выдать в установленном порядке шнуровую книгу для записи пожертвований. Разрешение было получено. В этой книге значились благотворители армянин Николай Нерсесов, еврей Аврам Поляков, много русских горожан. В 1864 году немцы вели переговоры с городской администрацией по поводу земельного участка уже не для молитвенного дома, а для будущей церкви. В прошении к начальнику Терской области в декабре 1864 года немцы писали: «Проживающие во Владикавказе военные и граждане лютеранского исповедания, не имея здесь своей церкви всякий раз при приезде пастора для совершения духовных треб, встречают большие затруднения в приискании помещения, в котором бы все общество могло собираться для присутствования при богослужении. А потому у нас явилось искреннее желание построить себе на доброхотные пожертвования первоначально молитвенный дом, а со временем, когда при помощи божьей, собирутся достаточные средства, и церковь красивой архитектуры». Далее в прошении высказывалась просьба заблаговременно выделить участок земли для будущей церкви. Городовой архитектор выделил гораздо больший участок земли, чем просили сами немцы. В декабре 1865 года Президентом Владикавказского лютеранского общества был избран аптекарь Ф. Лоренц, а попечителями будущей церкви – подполковник Эглау, надворный советник Кизер, портной Вузе. Новые выборы были проведены потому, что прежние церковные попечители были избраны еще в 1859 году, срок их полномочий истек. Евангелическо-лютеранский молитвенный дом построен в 1866 году. Инициаторами были президент церкви Лоренц, попечитель подполковник Эглау, пастор Долл.

Церковный совет Евангелическо-лютеранского прихода в г. Владикавказе представил проект лютеранской церкви в строительный отдел. Проект был одобрен и рекомендован к представлению генерал-губернатору на утверждение. Немецкая община проводила различные акции для сбора средств на строительство церкви. В ноябре 1909 года евангелическо-лютеранское общество проводило благотворительный базар, а вырученные средства собирались для строительства церкви. В декабре 1910 года для этой же цели общество устроило благотворительную продажу различных вещей из пополняемого фонда. 27 марта 1911 года «Терские ведомости» сообщили об освещении вновь построенной евангелическо-лютеранской церкви: «На первой обедне присутствовало много прихожан и посторонней публики» . В городе эту церковь называли немецкой кирхой. Она была построена в готическом стиле, к ней примыкало одноэтажное здание, в котором располагалась немецкая школа.

Римско-католический костел св. Антония Падуанского построили во Владикавказе поляки. Он располагался в «польском» квартале, на пересечении современных улиц Тамаева и Горького. Его постройка началась при содействии военного священника, окружного капеллана Каменецкого (Каменского). Но теснота помещения, недостаток средств для окончания строительства, а главное – прибытие в 1867 году в местное войско рекрутов-поляков и увеличение численности прихожан римско-католического вероисповедания побудили Каменецкого просить о разрешении на проведение сбора средств среди военных-католиков, на учреждение временного церковного комитета из одного штаб-офицера, двух обер-офицеров, одного почетного гражданина и католического священника. Каменецкий рассчитывал также на помощь Тираспольского епископа. Разрешение Главнокомандующего Армией было получено, но с оговоркой, чтобы «пожертвования были именно делом усердия, без всякого вмешательства начальствующих лиц». В 1868 году римско-католический храм был построен. Первым священником стал окружной капеллан Каменецкий.

В последующие годы настоятелем этой церкви и капелланом войск Терской области был священник Казимир Варпуцянский – дворянин, получивший образование в римско-католической Духовной семинарии в Тирасполе и рукоположенный в священнический сан в 1865 году.

Мусульманская община города была представлена татарами, кумыками, частью осетин, ингушами, исповедовавшими ортодоксальный ислам – суннизм и персами-шиитами.

Впервые вопрос о строительстве суннитской мечети был поднят в феврале 1863 года, когда татары – военные обратились к командиру Кавказского линейного № 9 батальона с просьбой разрешить им построить мечеть и выбрать из своей среды муллу. Они получили отказ, мотивированный отсутствием средств на постройку, а также наличием выделенного им помещения для молитв. В мае 1864 года мулла 20-й пехотной дивизии и мулла Тенгинского пехотного полка Долматдин Нацехов подали прошение на имя Начальника Терской области Лорис-Меликова. Это прошение об устройстве мечети было направлено муфтию Закавказского края. С аналогичной просьбой к нему обратился осенью 1864 года кадий Осетинского округа. Он указывал, что общество мусульман города, в том числе военные, не имея мечети, отправляют общественную пятничную молитву под открытым небом. Правда, к этому времени небольшая мечеть была возведена на мусульманском (воинском) кладбище (в районе пехотного училища).

В декабре 1866 года К. Ахметов обратился с прошением на имя Его Императорского Высочества, Наместника Кавказского и Великого князя Михаила Николаевича о разрешении на строительство мечети, в котором содержалась и просьба о выделении денег. 25 декабря 1868 года из Канцелярии поступил ответ во Владикавказскую городскую полицию, что разрешение на строительство мечети могут получить только лица, постоянно проживающие в г. Владикавказе. В одном из документов, датированном 16 октября 1867 года, указывается, что разрешение было получено, но без денег . Некоторое время этот вопрос не поднимался, видимо, из-за отсутствия средств. Только в апреле 1900 года в Терское Областное правление было подано прошение «уполномоченных от общества магометан-суннитов, жительствующих в городе Владикавказе» о разрешении на строительство мечети на левом берегу Терека на собственные средства мусульман-суннитов. С апреля по декабрь 1900 года велась переписка между Терским Областным правлением, Владикавказской духовной консисторией, Владикавказской городской полицией и обществом мусульман-суннитов. Мусульманская община предлагала проект мечети, просила его утвердить и при этом уверяла, что «никакого пособия от города и казны мы не будем выпрашивать, а предлагаем провести постройку на собственные средства». Попечителем назначили Владикавказского приходского муллу С. Радимкулова (Рахимкулова). В июне 1900 года областное правление согласовало эту просьбу с Владикавказской Духовной консисторией, выясняя, «не имеется ли со стороны Владикавказского Епархиального начальства препятствий к удовлетворению означенной просьбы». Препятствий не оказалось, епархиальное начальство просило лишь пояснить, к какой народности принадлежат просители. В своем ответе областное начальство отнесло просителей к казанским татарам и кумыкам. В августе 1900 года Владикавказская Духовная консистория сообщила в Терское Областное правление, что «на построение в г. Владикавказе магометанами-кумыками и казанскими татарами мечети препятствий не имеется» . Эти документы стали основанием для татарского национально-культурного общества им. Тукая считать суннитскую мечеть татарской. Однако еще в 1894 году «Терские ведомости» сообщали: «Мусульмане города ходатайствовали перед Начальником Терской области о разрешении производить сбор на постройку мечети среди всего магометанского населения области. Таким образом, в постройке мечети примут участие не только казанские татары, но и все мусульмане Терской области».

Татарская версия строительства мечети сводится к следующему: проект мечети из Стамбула привез С. Радимкулов. На призыв собрать деньги откликнулись только татары и 15 семейств кумыков, из которых четыре человека, в том числе городской врач М.М. Далгат и горный инженер Омаров вошли в состав оргкомитета. От 60-ти татарских семейств в оргкомитет вошли три человека – С. Радимкулов, отставной чиновник Л. Треуглов и мещанин С.Б. Якубов, брат которого М.Б. Якубов – муфтий мечети Аль-София в Стамбуле и представил татарам проект мечети, даровал Коран в кожаном золоченом переплете и прислал двух специалистов: архитектора-австрийца и орнаменталиста-араба. В 1902 году уже были возведены оба минарета и купол мечети. В 1905 году оставались не построенными (по проекту) 2-этажная школа с минаретом и помещением омывальни у Терека. Не были позолочены месяцы на минаретах и изречения из Корана на стенах. Татары урезали проект за счет дворовых построек и придали в 1907 году мечети относительно завершенный вид. Мусульмане Бухары в дар мечети прислали два ковра: один покрывал пол нижнего молельного зала, другой – пол на балконе и даже свешивался с перил. Чтобы завершить строительство, многие татарские семьи продавали свое имущество, закладывали дома. Денег не хватало, и тогда по совету друзей и родственников из Баку делегация татар из шести человек выехала в Баку на переговоры с нефтепромышленником М. Мухтаровым. Он пообещал оплатить незавершенные проектные работы. Но по возвращении татары получили письменные дополнительные условия Мухтарова, среди которых было и пожелание дать мечети имя «одной из наложниц его гарема», «христианки» Лизы Тугановой. По законам шариата татары не могли принять этих условий и отказали Мухтарову в сотрудничестве.

Итак, татары считают себя строителями мечети. Они уверяют, что мусульманская община Реданта не стала принимать участия в сборе денег, поэтому представитель ее был выведен из оргкомитета. Вклад ингушей признается лишь в том, что они продолжили переговоры с М. Мухтаровым, не стали настаивать на шариатских нормах и получили от него положительный ответ. В результате мечеть была достроена на средства М. Мухтарова и названа в честь его жены.

В мечети находился памятный камень с надписью – посвящением своего труда памяти дочери Фатимы осетина Амур-хана Туганова. Татары объясняют это тем, что Туганов был владельцем кирпичного завода, где покупали кирпич для строительства мечети и что только поэтому они разрешили ему установить камень . Татаро-ингушское противостояние в этом вопросе наметилось еще в 1906 году, когда ингуши обращались к Начальнику области с просьбой уволить муллу – татарина Садыка Радимкулова, обвиняя его в недостаточном знании Корана . Против С. Радимкулова выступали еще в 1900 году «уполномоченные от общества мусульман-суннитов», так как он говорил только на татарском языке, часто уезжал из города и был груб с прихожанами . Эти факты говорят о том, что татары были не единственными участниками в решении мечетских проблем.

Рассмотрим другую версию строительства суннитской мечети.

Архитекторы-эксперты института архитектуры и искусства РАН установили, что здание мечети сооружено русским архитектором, поляком по происхождению Иосифом Гаспаровичем Плошко, который и был автором проекта. Сделал он этот проект по поручению М. Мухтарова, с которым сотрудничал неоднократно. Здание было задумано в арабском стиле, напоминало каирские мечети Х-ХII веков и даже известную Аль-Азхар. Оно сооружено из белого известняка, привезенного на место строительства из окрестностей Баку. Согласно этой версии, М. Мухтаров взял на себя большую часть расходов и посвятил мечеть жене Лизе Тугановой.

Сопоставление обеих версий с имеющимися у нас источниками позволяет более детально рассмотреть мечетскую проблему. Прежде всего, татарская община явно недооценивает роль Муртузы Мухтарова, признавая его участие лишь на стадии завершения уже построенной ими мечети. Газета «Приазовский край» сообщала, что строительство мечети обошлось в 80 тыс. рублей, из них более 50 тыс. внес Мухтаров . Г.И. Кусов также утверждает, что Мухтаров взял на себя большую часть расходов. Он приводит заметку из газеты «Каспий», где говорится, что «14 октября 1908 года в первый день Орудж-Байрама во Владикавказе состоялось открытие и освящение вновь отстроенной мечети на левом берегу Терека. Молебствие совершал Ахунд, приехавший со строителем мечети бакинским нефтепромышленником Муртуза Мухтаровым». Г.И. Кусов пишет, что владикавказские газеты обошли молчанием это событие . Но это не так. «Терские ведомости» заблаговременно сообщили, что «в скором времени мусульманская мечеть, что против городского ночлежного дома, будет освящена. К этому дню из Баку приглашается строитель, основатель этой мечети нефтепромышленник Мухтаров и другие почетные лица» . Затем газета описывала и саму церемонию освящения и открытия новой мечети . Известно также, что ингушская община Реданта устроила в честь Мухтарова торжественный банкет и даже посвятила ему оду . О том, что в «старом» Владикавказе именно Мухтарова считали строителем мечети говорит еще один документ – приговор уполномоченных от суннитского мечетского прихода г. Владикавказа генерал-лейтенанта Инала Кусова и полковника Идриса Шанаева от 20 июня 1909 года «Приговором этим было постановлено выразить строителю мечети в г. Владикавказе бакинскому купцу Муртаза-ага Мухтарову от имени всех мусульман Владикавказа искреннюю благодарность, назвать мечеть «Джума-мечеть Мухтарова» и увековечить его память надписью на мраморной доске в мечети» . Позднее доска была передана в краеведческий музей.

Большие сомнения вызывает сюжет татарской истории суннитской мечети, в котором они отказываются от помощи Мухтарова, т.к. не могут нарушить шариатские нормы и признать посвящение мечети Лизе Тугановой, не имеющей, якобы, статуса законной жены. Ссылаясь на шариатский менталитет своих предков, татары не учитывают ментальных установок осетинской знати: трудно представить себе обстоятельства, вынудившие бы осетинского генерала, представителя одной из крупнейших алдарских фамилий отдать в гаремные наложницы свою дочь – образованную женщину, окончившую Парижский университет. К тому же факт бракосочетания Лизы Тугановой с М. Мухтаровым неоспорим. Сохранилось даже описание брачной церемонии, поразившей горожан своей роскошью. Невесту везли в Баку в инкрустированном серебром белом экипаже, специально выписанном из Варшавы, в сопровождении 30-ти молодых всадников в белых черкесках и на белых лошадях.

Более серьезного объяснения требует и факт установления в мечети в память об осетинке Фатиме Тугановой камня, который татарская община «разрешила» поставить ее отцу, продававшему кирпич для строительства мечети. Могла ли продажа кирпича быть достаточным основанием для увековечивания своего имени в чужом храме?

Утверждая, что проект мечети привез из Стамбула Садык Радимкулов, получивший его от муфтия мечети аль-София М.Б. Якубова, татары не приводят никаких тому доказательств. Более достоверной представляется версия их оппонентов об авторстве архитектора И.Г. Плошко, подтвержденная специалистами – архитекторами.

Споры вокруг суннитской мечети вряд ли стоит объяснять проблемой культурного наследия, которую татары пытались решить в свою пользу. Этот дискурс имеет давнюю историю, начавшуюся еще до освящения мечети. Еще до официального открытия татары возбудили перед Наместником Кавказа ходатайство о разрешении учредить при владикавказской суннитской мечети самостоятельный приход со своим муллой. Это ходатайство было отклонено. В администрации Наместника Кавказа решили, что допущение при одной мечети двух приходов со своими муллами противоречит основам магометанства и может привести «к разного рода недоразумениям».

Татарский мулла С. Радимкулов оставил свой пост по болезни и татары хотели заменить его С. Хамзиным. Но на собрании старейшин всех мусульман-суннитов в январе 1907 года была выдвинута на эту должность кандидатура Юсуфа-Кади-Загид-Заде Муркиленского, при этом предлагалось одного из его помощников выбрать из среды татар . Последних это совершенно не устраивало. Для разбирательства в конфликте из столицы прибыл советник, который не поддержал требований татар. Сами татары объясняли конфликтную ситуацию религиозными мотивами. Как известно, в суннизме выделяются четыре религиозно-правовые школы – ханифистская, шафиитская, маликитская и ханбалитская. Для них характерны незначительные различия в культовой практике. Вопрос о том, можно ли последователю одного толка молиться за ахундом другого до сих пор дискутируется в исламских регионах. Ханифиты, к которым относятся и местные татары, считают свой масхаб (толк) стоящим на более высокой ступени в некоей «иерархии» масхабов и обосновывают необходимость совершать молитву только за имамом – ханифитом. Шафииты же считают их «плохими» мусульманами и верят, что их молитва будет угодна аллаху только в том случае, если она совершена за имамом-шафиитом. Как правило, такие различия актуализируются в случаях их увязывания с этнической принадлежностью представителей разных толков. Конфликт усугубился, когда в декабре 1908 года в должности муллы Владикавказской суннитской мечети был утвержден шафиит Юсуф Муркиленский. Татары требовали образования своего прихода и отдельного молельного дома. В июне 1909 года это требование выдвинули представители татарского общества Шамсудин Сефетдинов, Хасян Гонцев, Хуснетдин Урманчев.

Разгорелись споры по разделу мечетского имущества, по поводу реестровых книг. Потребовалось даже вмешательство областного правления Терской области и Сената. В результате татарам было разрешено образовать самостоятельный приход с отдельным муллой – С. Хамзиным при особом молитвенном доме. С. Хамзину было разрешено иметь отдельные регистрационные книги и печать.

В 1913 году уполномоченные от общества мусульман – казанских татар обратились в Городскую Думу с просьбой отвести им участок земли в 3-ей части города для постройки мусульманской школы и временного молитвенного дома . Спустя несколько месяцев они подали второе прошение, в котором высказывали пожелание иметь поземельный участок в районе улиц Казбекской, Набережной, Тифлисской или на углу Степной и Нальчинской . Татары просили, чтобы новая мечеть и школа были их собственностью, чтобы другие мусульмане города не имели на этот участок никакого права. Городская Дума отвела обществу участок в 400 кв. саженей на углу Степной и Нальчинской улиц. «Намереваясь приступить к заготовке строительных материалов, представители казанских мусульман обратились с просьбой в горуправу о выдаче им разрешения на огородение этого участка и заключения с ними договора о праве владения землей» . В 1915 году в газете «Приазовский край» появилась заметка «Проезжего», в которой он отмечал, что красивейшее здание мечети пустует, чахнет из-за дрязг горожан. Татары предлагали хотя бы поочередно назначать главного муллу, совершающего пятничную молитву, но другие мусульмане отказывались. «Казанцы обиделись и перестали вовсе посещать новую мечеть. Так они бойкотируют ее и по сей день» . В 1916 году поступило распоряжение Сената: «Казанским татарам, как первым основателям Владикавказского суннитского прихода, иметь при Суннитской мечети самостоятельно избранного муллу, который пользовался бы одинаковыми правами с муллой, избранным местным населением». В марте 1916 года был утвержден проект новой мечети и школы в 3-ей части города.

Обе версии, «протатарская» и «промухтаровская» обходят молчанием историю этого конфликта. Сегодня татары считают, что суннитская мечеть была центром общественной жизни всей общины, что ее прихожанами были и кумыки, и осетины, и другие мусульмане. Они даже не упоминают о своем бойкоте. Эта история стала нам известна только по архивным документам и материалам местной прессы. Представляется, что мотивом их действий была не приверженность к ханифитскому толку ислама, а стремление к этническому самовыражению, желание иметь свой национальный храм, свою обитель в иноэтничном окружении, т.е. иметь то, что уже было у других национальных общин города.

Несмотря на «слабые» места в татарской версии, необходимо признать, что татары действительно внесли весомый вклад в строительство мечети. Они стояли у истоков переговорного процесса с различными инстанциями, начали сбор денег, в котором приняли участие татары из Пензы и Казани. Их роль признавала и местная пресса, отмечавшая, что «в постройке мечети большую помощь оказала местная колония казанских татар, которых здесь порядочное число» . При мечети функционировала татарская начальная школа, велось гражданское делопроизводство прихожан (фиксировалось рождение, смерть, бракосочетание), в основном татар. Татары горды тем фактом, что когда в 1934 году горсовет принял решение уничтожить суннитскую мечеть, командир 25-й татарской роты 84–го кавалерийского полка Я.И. Беткенев отдал приказ воинам-татарам с оружием в руках встать на охрану мечети. Властям пришлось уступить и дать мечети статус памятника архитектуры.

Активными прихожанами мечети были и осетины, и кумыки, и другие мусульмане города. В состав хозяйственного комитета, избранного в 1909 году на пять лет, входили осетины генерал-лейтенант Инал Кусов, генерал-лейтенант Темирбулат Дударов, полковник Идрис Шанаев, Амирхан Туганов, кандидатом в комитет был частный поверенный Сафар Абисалов. Кумыков в хозяйственном комитете представляли доктор Магомет Далгат, инженер Магомет Омаров, Ибрагим-шейх-Али и др. . Комитет управлял всем приходским имуществом, изыскивал средства для прихода, собирал пожертвования, вел административное делопроизводство.

Мусульмане-шииты, представленные в городе персами, тоже имели свою мечеть. Часть персов переселилась в Осетию из Закавказского края – Елизаветпольской, Бакинской, Эриванской и Тифлисской губерний. Они именовались русско-подданными, в отличие от персидско-подданных, прибывших из Персии. К концу ХIХ века между ними произошел раскол. В ходе конфликта развернулся активный дискурс по вопросу о персидской мечети. Русско-подданные персы в своем прошении Начальнику Терской области в феврале 1899 года писали, что обосновавшись в городе от 10 до 40 лет тому назад в разное время, они позаботились «об устройстве своих духовных дел», построив мечеть. Но их претензии на мечеть представляются не совсем убедительными. «В городе Владикавказе есть одна мечеть, выстроенная и посещаемая нами, шиитским населением»,- заявляли они в прошении. При этом остается не ясным, кто подразумевается под «шиитским» населением. Гораздо более определенно высказался персидский вице-консул Яхъя Хан в своем обращении к Начальнику Терской области: «Лет 30 тому назад проживающие в городе Владикавказе персидско-подданные мусульмане обратились с просьбами к бывшему тогда Начальнику Терской области графу Лорис-Меликову и Владикавказскому городскому голове Лебедеву о разрешении им выстроить на свой счет в г. Владикавказе мечеть, чтобы они могли в ней на своем родном языке молиться Богу и об отводе им для этой цели бесплатно участка земли. Просьбы эти были уважены и на отведенном Владикавказским городским управлением участке земли на свой счет персидско-подданные выстроили мечеть, средства на содержание которой и на находящегося при ней муллы с самого основания мечети и по сие время дают исключительно те же персидско-подданные, проживающие во Владикавказе» . Факт передачи участка городской земли под строительство мечети подтверждается сведениями, полученными от городского головы Фролкова, который сообщал, что это было сделано по распоряжению Лорис-Меликова в 1868-1869 годах. По истории персидской мечети сохранился только один документ – ходатайство общества персидско-подданных, проживавших во Владикавказе от 20-го октября 1879 года о прирезке земли по Смекаловской улице к мечетскому участку для постройки училища. «В удовлетворении означенного ходатайства Городская Дума журнальным постановлением от 15 марта 1881 года за № 27 определила отвести в бесплатное пользование общества проживающих в г. Владикавказе персиян участок земли мерою в 173,6 кв. сажень рядом с участком, занятым мечетью».

Русско-подданные персы жаловались на большие неудобства в исполнении религиозных обрядов и треб, так как мечетский мулла не имел необходимых познаний. Он назначался не собранием прихожан, как того требовал Устав Духовных Дел Иностранного Исповедания, изданный в 1896 году, а персидским консулом из числа персидско-подданных. Он не вел и не мог вести метрических книг, не совершал духовных треб, поэтому русско-подданные персы просили образовать приходское общество и назначить своего муллу.

Персидско-подданные считали себя вправе назначать муллу по своему усмотрению как попечители мечети. К тому же они призывали считаться с тем, что большая часть прихожан принадлежала к персидской народности и потому состояла в персидском подданстве и должна была слушать проповеди на чистом, не искаженном персидском языке.

Магометанское духовенство должно было подчиняться Оренбургскому Духовному собранию, но из-за отдаленности края оно подчинялось областной и окружной администрации. Магометане Закавказья были подчинены по делам веры Закавказскому Шейх-Уль-Исламу как высшему шиитскому духовному лицу, при котором было в Тифлисе Духовное правление. Однако не было указаний на распространение его власти на Северный Кавказ. Управление Закавказским мусульманским духовенством шиитского учения подчинялось Министерству Внутренних Дел, поэтому начальство Терской области решило, что во Владикавказе все магометане должны составить единый приход, подчиненный Закавказскому Шейх-Уль-Исламу через духовное правление, а муллу следует избирать по ст. 1459 Устава Духовных Дел Иностранного Исповедания с утверждением Начальником области.

Согласно предписанию областного правления на общеприходском собрании, где присутствовало 58 русско-подданных и 148 персидско-подданных, был образован один приход и избран мулла – русско-подданный из Елисаветпольской губернии Гаджи Мулла Исмаил Гасан-Оглы. Этот приговор подписали все 206 прихожан. Он был утвержден в марте 1901 года, но в мае 1902 года персидско-подданные отказались принимать участие в содержании муллы, который обслуживал только русско-подданных и стали ходатайствовать о выделении им второго муллы и постройке второй мечети.

Генерал-адъютант князь Голицын запретил подчинение мечети Закавказскому муфтию. «У Шейх-Уль-Ислама и муфтия Закавказского этот шаг может породить мысль, что им будут подчинены мусульмане Северного Кавказа, а у последних появится стремление придать своему духовенству определенную организацию, что поведет к укреплению и без того сильно развившегося духа мусульманства, что вовсе не желательно в общегосударственных интересах и, наконец, подобный шаг может быть истолкован как прецедент по решению вопроса об устройстве мусульманского духовенства Северного Кавказа». Было принято решение образовать единый приход с муллой из русско-подданных и утверждать кандидатуру в администрации области. Решение было временным, до выработки закона о мусульманском духовенстве Северного Кавказа. Было также оговорено устранение влияния персидского вице-консула на духовные дела магометан-шиитов. По поводу ходатайства персов о выделении второго муллы и строительство второй мечети, которое мотивировалось многочисленностью прихожан (их было к началу ХХ века около двух тысяч), известно, что Начальник Терской области отклонил его в июле 1902 года, а в августе 1904 года был издан Указ Его Императорского Величества Самодержца Всероссийского, согласно которому администрации Терской области надлежало оставить жалобы персов без последствий как «не заслуживающие внимания».

До преобразования крепости в город в ней временно проживали прибывшие из внутренних губерний различные сектанты. Со временем они стали нести городские повинности. В 1864 году Финансовый Департамент позволил им остаться в городе на условиях, принятых по всей России. Они должны были принять православие. Но Владикавказский городской суд проигнорировал это условие и принял предписание Департамента за разрешение. С ростом численности населения города увеличивалось и число сектантов, многие из них обзавелись солидными домами, вели активную торговлю, занимались промыслами, содействовали развитию города. Начальник Терской области, принимая во внимание эти обстоятельства, ходатайствовал перед начальником Главного Управления Наместника Кавказского о разрешении приписать их, а также вновь прибывших сектантов-промышленников к городскому сословию.

Первые молокане-переселенцы пришли в крепость в 1850-х годах. Составленный в августе 1870 года посемейный список живущих в городе молокан включал 49 семей . В 1870-80-х годах в город прибыло еще около 300 семей, в 1890-х годах – до 70, а с 1900 по 1904 годы – еще 20 семей молокан . Это были выходцы из Саратовской, Тамбовской и Самарской губерний, а также из Закавказья – Тифлисской, Елисаветпольской губерний и Карской области. Они занимались, в основном, извозным промыслом. Начало этому процессу положил в 1865 году Лорис-Меликов, пригласив их во Владикавказ из своего тифлисского имения Самис.

Некоторые исследователи считают молокан этноконфессиональной общностью. Но они не представляли собой единую секту. Еще в 1823 году в Нововасильевке произошел «не один, но несколько расколов» . В 1830-50-х годах молокан выселяли из центральных губерний, Таврии и Среднего Поволжья на Кавказ. В этот период в их среде появились толки прыгунов, максимистов и др. Расколы происходили и позднее. Конфессиональной общности у молокан не было, но этнически они себя выделяли. При выдаче документов в графе «национальность» значилось не «русский», а «молоканин».

Во Владикавказе до середины 1880-х годов они объединялись в одно молитвенное собрание. Оно называлось Беликовским, по имени первого руководителя местных молокан – Беликова. Затем часть их отделилась под руководством Лышкова. В начале 1890-х годов от Лышкова отделилась группа Федянина. В 1903 году Беликовская секта еще раз разделилась на две части: оставшиеся избрали своим руководителем Гаврина, а отколовшиеся – Панкратова. Поводом для раздела стали особенности вероучения. Гаврин придерживался учения о тысячелетнем царстве Христа на земле (хилиазм), а Лышков отрицал учение о воскресении мертвых, признавая лишь идею духовного воскресения грешников. Среди городских молокан существовала и группа прыгунов. Эта секта была представлена переселенцами из Закавказья. Их собрания были негласными.

В 1907 году в Терское областное правление поступило заявление владикавказских мещан об учреждении «Общества Владикавказских молокан». К заявлению прилагался проект Устава, в котором цель общества была обозначена как «подъем культуры, духовно-нравственного уровня и экономического благосостояния молокан г. Владикавказа». Учредителем общества предлагали назначить горожанина Павла Никифоровича Морозова. В декабре 1909 года от имени молокан Владикавказа в областное Правление Терской области было подано прошение об основании второй молоканской общины. В отзыве Владикавказской Духовной консистории, составленном владикавказским миссионером А. Сквозниковым указывалось, что учение молокан не содержит ничего противогосударственного. Владикавказский полицмейстер также сообщал, что за время существования ничего изуверного, противонравственного или противогосударственного со стороны молокан не замечено. «Они признавали Евангелие, все их молитвы и псалмы обращены исключительно к Иисусу Христу». На основании именного Высочайшего Указа Правительствующему Сенату 17 октября 1906 года «О порядке действия старообрядческих и сектантских общин и о правах и обязанностях входящих в состав общин последователей старообрядческих согласий и отделившихся от православия сектантов» было вынесено решение внести в реестр сектантских общин Терской области вторую Владикавказскую молоканскую общину.

Со временем у молокан появилась идея объединения в одну общину. Был даже составлен Устав, который предполагал развитие чувства самосознания в правовом и общественном отношении, слияние всех молоканских общин города, постройку одного молитвенного дома для всех молокан. Устав был зарегистрирован в марте 1906 года. Но Департамент Духовных дел решил, что такая деятельность преследует религиозные цели; устав носит конфессиональный характер, что может быть опасным для общества, и потому должен быть утвержден через Министерство Внутренних Дел. В ответ Владикавказский полицмейстер доложил, что в городе нет единого молоканского общества, а действовавшие две общины были разрешены Именным Высочайшим Указом 17 октября 1906 года.

Другой крупной сектой, прочно обосновавшейся во Владикавказе, были баптисты. Они появились в городе в 1870 году. Основателем секты был известный баптистский миссионер Василий Павлов, получивший образование в Гамбургской миссионерской семинарии. Он часто бывал во Владикавказе. В конце 1870-го года из Тифлисской общины баптистов переселилось во Владикавказ на постоянное жительство несколько активистов – Е. Богданов, Н. Скороходов и др. Из других пропагандистов баптизма известны В. Иванов и Д.П. Мазаев. В 1889 году Иванов устроил в городе около 40 собраний «весьма возбужденных, с громкими рыданиями всех присутствовавших». Д. Мазаев занял в секте особое положение, став со временем руководителем «Союза русских баптистов».

Известно, что на Кавказе баптизм формировался на молоканской основе . Во Владикавказе тоже первыми его адептами стали молокане, сам Мазаев в 1886 году перешел в секту баптистов из молокан. В архиве Канцелярии Начальника Терской области сохранился список первых владикавказских баптистов, где на 1876 год значится 23 человека из зажиточных мещан . К середине 1850-х годов баптистская община насчитывала до 150 человек, а к началу 1890-х годов это число удвоилось . Молитвенные собрания проходили в частном доме купца Василия Морозова по Тифлисской улице. Активными пропагандистами были армянин Сумбат Багдасаров, сын персидского подданного Якова Мелеки, а в основном русские мещане и купцы. Баптисты поддерживали тесные контакты с Тифлисом, Баку, Батуми. Активное распространение баптизма в городе продолжалось до 1890-х годов, затем его влияние заметно ослабело: в 1900 году из молокан в секту баптистов перешло 3 семьи, в 1901 году – две семьи, в 1902 году – одна семья, в 1903 году – одна семья . Первая баптистская община официально была открыта в 1906 году в доме Иосифова на Грозненской улице, она функционировала по воскресеньям. В июле 1909 года баптисты (40 мужчин и 19 женщин) подали прошение о разрешении образовать в г. Владикавказе вторую религиозную общину. В прошении было отказано, так как женские подписи при открытии общества не принимались в расчет (женщины допускались к работе группы позднее, после ее регистрации). Согласно ст. 7 Правил о сектантских общинах для регистрации было необходимо не менее 50-ти подписей . Но в феврале 1910 года «Владикавказская община баптистов» все же была образована и даже внесена в реестр сектантских общин Терской области. Молитвенные дома общины располагались в частных домах.

Во Владикавказе появились и евангельские христиане. Евангельское движение возникло в аристократических кругах Петербурга. Оно было связано с проповедями английского аристократа лорда Рэдстока. Секту называли «пашковщиной» по имени полковника Пашкова, последователя Рэдстока. Это вероучение совпадало с баптизмом. Его приверженцы появились в городе. Во главе движения стал сын купца второй гильдии С. Проханова – А. Проханов, который в середине 1890-х годов обучался на медицинском факультете Парижского университета. Он ратовал за союз с баптистами.

В 1865 году переселенцы из Тамбовской губернии, Закавказья и Саратовской губернии образовали во Владикавказе секту «иудействующих». Они жили на Молоканской и Курской слободках, где и устраивали молитвенные собрания. Главным и единственным основанием религиозно-нравственного учения были священные книги Ветхого Завета. Иудействующие (или субботники) намеревались выстроить в 3-й части города свой молитвенный дом. В октябре 1907года было получено разрешение на образование «Иудействующей секты» . В рапорте Благочинного церквей 1-го округа указывалось, что в затеречной части города из 2083 человек временнопроживающих 341 были из секты «иудействующих». В рапорте также указывалось наличие хлыстов, «новых израильтян», но без статистических данных . Новоизраильская секта считалась вредной для общества, поэтому замеченные в принадлежности к ней лица привлекались к уголовной ответственности по ст. 96 Уголовного Уложения 22 марта 1903 года. . Хлыстовство во Владикавказе возникло в конце 1860-х годов под руководством мещанина И. Неляпина. Но оно не имело в городе особого развития. К началу века секта была представлена восемью семействами, изредка проводившими собрания, на которых исполнялись хлыстовские распевы наряду с чтением Слова Божия и церковными песнями.

Еще до преобразования крепости в город здесь обосновались старообрядцы, которые устраивали общие собрания с приглашением всех желающих. Старообрядцы имели свою часовню (между современной ул. Ватутина и Центральным рынком). Свою церковь имел Военный госпиталь, областная тюрьма (Иоанно-Предтеченскую), церкви были на всех городских кладбищах.

Домовые церкви были в учебных заведениях. В марте 1890 года при мужской классической гимназии была освящена церковь Иоанна Богослова. При 1-ом реальном училище действовала церковь св. Николая Чудотворца.

Церкви были в Ольгинской женской гимназии, в Духовном училище, в Епархиальном женском училище, в Учительской войсковой семинарии, при Кадетском корпусе.

Каждая религиозная община, этническая группа, этноконфессиональная общность, секта имели в городе свой храм, строительство которого было главным событием адаптационного процесса для всех граждан.

Таким образом, во Владикавказе сформировалась своеобразная храмовая структура, отличающаяся необычайной конфессиональной пестротой. На небольшой по размерам территории города были представлены едва ли не все известные миру конфессии.



Комментарии (0)  |  Добавить комментарий